Командировка как маленькая жизнь: день консультанта на проекте

Юлия Шаврина, старший консультант Pieff, делится полевыми заметками о работе на проекте внедрения: от утреннего чек-ина и работы на производственной площадке до вечерних презентаций, командного ритма и маленьких бытовых деталей, которые остаются в памяти.

Для меня каждая командировка — это отдельная жизнь, которая больше не повторится.

Я сажусь в самолёт и как будто выключаю привычный контекст: дом, бытовые дела, свои личные вопросы. Жизнь на время останавливается, и начинается другая реальность, почти как кино: новый город, новая команда, новые люди со стороны клиента, новые проблемы, которые на несколько недель или месяцев становятся моими. Наверное, для меня именно в этом всегда был главный интерес и особое удовольствие работы на проектах внедрения в тяжёлой промышленности — возможность переключаться и проживать много разного опыта.

При этом сама логика работы остаётся понятной: анализ данных, проверка гипотез, презентации, интервью, сессии по генерации идей, управляющие комитеты. Просто всё это происходит не в переговорной в Москва-Сити, а рядом с непосредственным процессом производства.

Для проектов внедрения это принципиально: их невозможно качественно вести только удалённо. Чтобы решение заработало на практике, нужно видеть площадку, понимать реальный контекст, быстро проверять гипотезы и работать с командой клиента там, где происходят изменения.

Обычный день в командировке выглядит примерно так:

В 7 утра — подъём, завтрак в гостинице, потом дорога на площадку.

В 8:40 — командный чек-ин, где мы синхронизируемся по задачам на день.

Дальше начинается рабочий день на объекте, который преимущественно посвящён работе с клиентом и производством. В это время важно максимально посмотреть на производство своими глазами, провести планёрки и совещания, поставить небольшие эксперименты, собрать обратную связь от команды клиента и помочь разным участникам процесса договориться о следующих шагах.

На проектах внедрения фокус не только в том, чтобы найти правильное решение, но и в том, чтобы оно устойчиво встроилось в ежедневную работу клиента. Поэтому большая часть дня может проходить в совместном problem solving: мы смотрим точечные анализы, разбираем причины отклонений, обсуждаем, что мешает движению по дорожной карте, какие мероприятия нужно скорректировать, где не хватает данных, а где — управленческих решений.

Здесь много коучинга: мы не забираем управление на себя, а помогаем людям выстроить такой режим, в котором изменения продолжают работать и после того, как мы уедем с проекта.

Обед часто проходит там же, где находится предприятие: в производственной столовой или в кафе рядом. Иногда в неожиданных местах. Например, в Чите мы захаживали в китайские забегаловки — кажется, их называют чифаньки. А в другом месте ели бухлёр, местный суп. Такие детали запоминаются не меньше, чем сама работа.

На площадке работаем примерно до 17–18 часов.

После этого стараемся выбраться куда-то поужинать: в ресторан или кафе, найти капучино на миндальном, хотя бы немного переключиться.

А после ужина, в 20–21 час, возвращаемся в гостиницу и продолжаем работать из номеров или конференц-зала: доделываем презентации, анализируем данные, готовим материалы к следующим встречам.

Нагрузка на проекте сильно зависит от этапа, команды и конкретной ситуации. Диагностика и внедрение — самые интенсивные этапы: много информации, высокая скорость, много гипотез и быстрых проверок. На этапе поддержки устойчивости ритм спокойнее, иногда остаются силы на спортзал, бассейн или прогулки после работы. Но именно высокая плотность работы часто даёт тот самый быстрый прогресс, который со стороны может выглядеть неожиданно.

На последнем проекте клиент спросил у меня: «Как вы так быстро всё проанализировали? У вас есть ещё какая-то команда, которая параллельно это делает?»

Нет, отдельной секретной команды нет.

Бывает, мы несколько недель не выезжаем с производственного объекта, работаем в том числе на выходных, если это требуется, быстро синхронизируемся и держим фокус на задаче. Поэтому иногда за несколько календарных недель происходит больше, чем в обычном офисном ритме.
Такой темп, конечно, не может быть постоянным — после интенсивных этапов важно выдыхать и восстанавливаться.

С жильём и бытом тоже бывает по-разному: иногда это комфортные гостиницы, иногда что-то попроще.

Может быть неудобная логистика, большой разрыв в часовых поясах или неидеальные бытовые условия. Но это часть работы, которая учит адаптироваться и находить нормальность в том, что есть.

Командировки сильно меняют взгляд на жизнь.

Ты приезжаешь в новый регион, видишь не только производство, но и людей вокруг него: как они живут, чем гордятся, что их раздражает, что для них нормально, а что сложно. Смотришь на город не как турист, а как человек, который временно в него встроился.

В этом смысле консалтинг для меня всегда был немного похож на актёрскую профессию: каждый проект — это новая роль, новый контекст и новая команда. Только актёр вживается в персонажа, а консультант — в реальность клиента. И чем лучше ты её понял, тем точнее можешь с ней работать и показывать результат.

Отдельная важная часть командировок — команда.

На проектах люди быстро сближаются. Не потому, что все идеально друг другу подходят, а потому что в командировке невозможно долго притворяться кем-то другим.

Когда вы несколько месяцев живёте в одном ритме, вместе решаете сложные вопросы, вместе устаёте, смеётесь и обсуждаете всё, что происходит, люди открываются и перестают носить корпоративные маски.

Быстро становится видно, кто как выдерживает нагрузку, кто умеет поддержать, кто рядом, когда сложно, кто может разрядить обстановку в нужный момент, кто молча готов сделать усилие, даже когда день был невероятно тяжёлым.

Наверное, поэтому у нас до сих пор сохранились очень тёплые отношения со многими коллегами, в том числе с теми, кто уже ушёл из компании. С кем-то мы не просто поддерживаем связь — мы действительно дружим.

И за это я консалтингу очень благодарна.

Проекты заканчиваются, а люди, истории и ощущение прожитой маленькой жизни остаются.